Чинить ее было негде и нечем. А главное - надо было менять левый мотор и подмоторную раму. К счастью, километрах в пятнадцати находилось маленькое селение чукчей. Один из них прибежал к самолету и пригласил нас к себе в ярангу. Здесь всех угостили моржовым мясом, напоили чаем и уложили спать. Наутро чукча по имени Увакатыргин отвез меня на собаках на материк.

Затем другой каюр доставил меня в Уэлен. Здесь была радиостанция, и мы торопились поскорее сообщить на Большую землю, что живы. Но тут снова не повезло. Пурга сорвала антенну, и целых пять дней радист не мог наладить связь. К тому времени некоторые американские газеты уже известили своих читателей о нашей гибели. Из Уэлена я опять на собаках поехал в бухту Провидения, а оттуда привез прямо к самолету новый мотор и раму. Ремонт затянулся больше чем на месяц.

Оторванные от внешнего мира, мы не знали, спасены остальные челюскинцы или сидят на льдине. И вот однажды прибежал Увакатыргин и стал кричать: "Идут! Идут!" Кто "идут"? Откуда "идут"? Чукча плохо знал русский язык, а мы - чукотский. Оказалось, к нам идут нарты, а на них - одиннадцать челюскинцев. Обрадовались мы им, пожалуй, не меньше, чем они нам в своем ледовом лагере. Выяснилось, что на льдине уже никого нет.

Пока мы тут чинили свой самолет, летчики Молоков, Каманин, Водопьянов, Слепнев, Леваневский и Доронин спасли всех остальных. Покончив наконец с ремонтом, нагл экипаж вернулся в Уэлен. А там уже собрались все - и челюскинцы, и летчики, которые участвовали в их спасении... Из Владивостока специальным скорым поездом всех отправили в Москву. Поезд был самый скорый, а ехали мы медленно/ На каждой станции, любом полустанке нас встречали и провожали. И чего только не дарили! Цветы, альбомы, вышивки, игрушки...

Одному из нас достался даже маленький поросенок! А тортами наш поезд просто завалили! Умудрялись делать торты в виде льдины, корабля или самолета. И вот наконец Москва! Открытые легковые машины, увитые гирляндами цветов, живой человеческий коридор на улицах советской столицы. Москвичи кричали "ура!" и челюскинцам и нам, летчикам. Еще в дороге я узнал об учреждении нового звания - Героя Советского Союза.

Первыми высшего отличия Родины удостоились семь летчиков, вывозивших людей из ледового лагеря Шмидта. Но никак не ожидал, что в списке награжденных первой будет названа моя фамилия. Впрочем, я так волновался, слушая Михаила Ивановича Калинина, что даже и не заметил этого. Запомнилось только, как Председатель ЦИК СССР, желая подбодрить меня, улыбнулся и сказал, открывая церемонию награждения: - Начнем, товарищ Ляпидевский!

Смысл этой фразы раскрыл мне до конца Эрнст Кренкель. Когда он попросил показать новую награду, то обратил внимание, что на моей наградной грам-моте стоял порядковый номер 001. - Завидую тебе, - пошутил Кренкель, возвращая Звезду. - Ты не только Герой, но и первый среди Героев. Зимой 1937 г. на АНТ-4 (бортовой номер Н-120) экипаж летчика Ф.Фариха совершил трансарктический перелет над Сибирью и вдоль побережья Северного Ледовитого океана. В суровых арктических условиях самолет прошел около 23000 км, выполнив 47 посадок.